Ромэн Роллан: интересные факты о нобелевском лауреате

В пыльных архивах многих советских библиотек до сих пор хранятся книги этого выдающегося и некогда невероятно популярного во Франции прозаика. Погрузимся в его жизнь и творчество, приоткрыв завесу над тем, почему и сегодня стоит обратиться к его лучшим произведениям.

Родился будущий мастер слова в семье нотариуса из тихого городка Кламси, что в самом сердце Франции. В 1881 году семья перебралась в бурлящий Париж, где юный Роллан постигал науки сначала в престижном лицее Людовика Великого, а затем в прославленной Эколь Нормаль. После учебы его ждала двухлетняя стажировка в Италии, во Французской школе истории и археологии в Риме, где он изучал жизнь и творчество великих композиторов. Эта тема, словно путеводная звезда, освещала его путь на протяжении всей жизни, вылившись в итоге в роскошную биографию Бетховена. Помимо музыки, Роллан питал страсть к живописи (позже он напишет вдохновенную книгу о Микеланджело), так что место для своего интеллектуального восхождения он выбрал, как вы понимаете, более чем подходящее.

В 1895 году его усердие было вознаграждено защитой в Сорбонне сразу двух кандидатских диссертаций: «Происхождение современного оперного театра. История оперы в Европе до Люлли и Скарлатти» и «Упадок живописи в Италии после XVI века». Защита, по традиции того времени, проходила на латыни.

Во Франции (и, разумеется, в Италии) бережно хранят память о языке Древнего Рима. Существует даже «Общество живой латыни», где энтузиасты культивируют его использование в повседневной жизни, словно возвращая к жизни дух античности.

Итак, перед нами предстает блестяще образованный молодой человек (к тому же искусно владеющий роялем и мечтающий о музыкальной карьере), вступающий на преподавательское поприще. Он стремился реализовать себя во всех своих увлечениях: преподавал историю музыки в Сорбонне и основал секцию музыки в Школе высших социальных наук, которую сам же и возглавил.

«Вокруг нас душный, спертый воздух. Дряхлая Европа впадает в спячку в этой гнетущей, затхлой атмосфере… Мир погибает, задушенный своим трусливым и подлым эгоизмом. Мир задыхается. Распахнем же окна! Впустим вольный воздух! Пусть нас овеет дыханием героев!» – писал Роллан в своей «Жизни Бетховена».

Ко всему прочему, этот неутомимый и полный энергии человек находил время и для литературного творчества.

Сначала он, как бы сейчас сказали, писал нон-фикшн о том, в чем был сведущ (см. выше). Позже он осознал, что художественные произведения находят отклик у гораздо более широкой аудитории, и обратился к этому литературному формату. И надо сказать, достиг в этом немалых успехов. Его романы, посвященные истории Франции, быстро завоевали признание читателей.

Еще в студенческие годы он вел переписку со Львом Толстым, отмечая глубокое влияние русского гения на свое становление как писателя. Роллан, верный себе, посвятил Толстому биографическую книгу («Жизнь Толстого», 1911).

Вдохновленный идеями Толстого и явно под впечатлением от грандиозной «Войны и мира», Роллан задумал и воплотил в жизнь десятитомную эпопею (или «роман-реку», как он сам ее называл) «Жан-Кристоф» – историю немецкого музыканта, прототипом которого послужил Бетховен. Жизненный путь Кристофа был призван воплотить идею примирения и взаимодополнения французов и немцев. Этот литературный проект, безусловно, отвечал духу эпохи, предвосхитив создание Европейского союза. Именно «Жан-Кристоф» принес писателю мировую славу.

В чем же еще заключался секрет успеха Роллана?

В те годы не было телесериалов, а потребность читающей публики прожить жизнь вместе с полюбившимися героями была уже сформирована. Удовлетворить эту потребность на высоком художественном уровне могли немногие, в их числе Лев Толстой (законодатель этой моды) и герой нашей статьи.

Время требовало подобных текстов. Примерно в том же направлении двигался Голсуорси с «Сагой о Форсайтах», Томас Манн с «Будденброками», Ирвин Шоу с сагой о Джордахах, Сельма Лагерлёф с трилогией о семье Лёвеншёльдов, а к середине столетия появился собственный «Толстой» и у латиноамериканских читателей – Габриэль Гарсиа Маркес и его «Сто лет одиночества».

Нобелевский комитет по литературе явно благоволил авторам масштабных семейных саг (вспомните Михаила Шолохова). Это звучит как один из рецептов успеха для серьезного писателя, не правда ли?

Эпопея Роллана поражала современников глубиной проработки мира. В ней действовали десятки персонажей, она изобиловала историческими и бытовыми деталями, передавала нюансы психологии через описания природы и выходила в свет на протяжении восьми лет (с 1904 по 1912 годы). Французский запрос на «роман как у Толстого» был удовлетворен на все сто.

Более того, «Жан-Кристоф» за прошедшее столетие обзавелся множеством цитат и аллюзий в массовой культуре Франции. Если вы усидчивы и стремитесь постичь загадочную французскую душу, эта книга обязательна к прочтению.

Чем же еще прославился Роллан и почему его так любили в СССР? Как это часто бывает, дело в его политических взглядах.

Будучи последователем Толстого (вспомните Ганди), Роллан был убежденным пацифистом. Уже на второй год Первой мировой войны он опубликовал программную статью «Над схваткой», ставшую антивоенным манифестом. В том же году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе.

«Всякое насилие претит мне, совершается ли оно революционерами или империалистами. Если мир не может обойтись без него, то моя роль – не вступать с ним в союз, а воплощать иной и противоположный принцип, служащий ему противовесом», — писал Роллан.

В СССР последовательно формировали имидж миролюбивой державы (за исключением Финской и Афганской войн) и боролись за мир во всем мире. Пацифист-толстовец оказался вполне в русле советской политической доктрины.

В годы Второй мировой войны Роллан жил на оккупированной территории и еще до ее начала стал известен как антифашист (что в послевоенной Франции, униженной массовым коллаборационизмом, было весьма ценно; звучит цинично, но это исторический факт). Он продолжал писать, пока в 1944 году не скончался от туберкулеза в возрасте 78 лет.

Сближение СССР с голлистской Францией добавило европейскому классику популярности в нашей стране, к которой Роллан всегда относился с большим пиететом.

Писатель дружил с Максимом Горьким.

СССР всегда искал союзников на Западе, и с Францией и Италией в итоге удалось наладить успешные отношения на культурной почве.

Можно сказать, что великому французу повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Это нисколько не умаляет его литературных заслуг, так что обязательно найдите его книги, если интересуетесь западноевропейской культурой.

«Чтобы озарять светом других, нужно носить солнце в себе», — писал Роллан в «Жане-Кристофе».

Кроме этого романа, Роллан создал еще несколько значительных произведений, которые заслуживают внимания.

Прежде всего, это «Кола Брюньон», основанный на бургундской сказке. После «Жана-Кристофа» это наиболее значительное произведение Роллана и самое известное за пределами Франции. Оно вошло в золотой фонд мировой литературы и было несколько раз экранизировано. Философская глубина сочетается в нем с колоритом исторического романа. Главный герой – зажиточный резчик по дереву времен Марии Медичи, умница, мыслитель и обаятельный человек, – стал одним из символов французского народного характера.

И, во-вторых, семитомная «Очарованная душа» – еще одна роман-сага, посвященная судьбе интеллигентной француженки в первые два десятилетия прошлого века.

Благодарю за внимание. Если вам понравилось или вы нашли что-то полезное, вы можете взять книги Ромена Роллана в Центральной библиотеке.